01:10 

lariel-istime
Рыжий в эти дни крутится, как белка в колесе, пытается довести до ума все дела одновременно. Получается плохо, все время откуда-то лезут потерянные хвосты, и он в очередной раз проклинает себя за безалаберность, делал бы все вовремя, так нет, вечно все откладывается и откладывается, а потом вот сыпется вот так на голову – все и сразу.
Маня звонит регулярно, спрашивает, как дела продвигаются, торопит. А он все ищет, ищет – и не находит ничего, как корова их языком слизала, детей этих, никто не пропадал, никого не искали, как по официальным источникам, так и по неформальным, он даже по детским домам проехался, списки прошерстил, даже тех, кто вроде бы в семьи поуезжал, и тех, кто убегал и возвращался, проверил. Ни-че-го!
Машка нервничает, торопит его, и ее тоже можно понять, они там давно уже в тупике, начальство на голове сидит, результата требует. А он ничем помочь не может – по его каналам пока что тоже ни одной зацепки, ни одной.
Мальчишке все хуже становится, ушел совсем в себя, какое-то состояние между сном и явью, ни на что не реагирует, не человек, так, растение. Вроде и дышит еще сам, и вроде по физическому состоянию ничего страшного там нет, настолько, насколько это возможно, а человек отсутствует.
Рыжий наезжает периодически к мальчишке, стараясь подгадать время, чтобы не пересекаться с Маней, вот еще не хватало на месте объясняться с ней; приезжает, разгоняет заполошный курятник медсестер, распахивает окна, курит, матерится, рассказывает о происходящем вокруг, о том, что уже вроде бы и февраль заканчивается, и скоро уже стает серый лежалый снег, и весна будет, и подснежники, и воробьи уже совсем по-весеннему чирикают, и толстый больничный кот, пытаясь казаться незаметным, к ним вот подкрадывается, и дороги скоро станут почище, можно будет покататься вместе, тебе понравится, байк, скорость, ветер, не переживай, он теперь аккуратно ездит... и еще всяческую чепуху в этом роде рассказывает, размахивает руками, срывается в крик – ну что же ты не отвечаешь! Рыжему кажется, что именно вот это правильно, не ходить на цыпочках вокруг, не сдувать пылинки, а просто говорить, как с кем-нибудь из своих приятелей, может, именно так удастся вытащить мальчика из его безнадежного аутизма.
Рыжий в эти дни пьет кофе литрами, не то, что даже кофе, а все, что более или менее стремится к этому названию: растворимую бурду в непонятных забегаловках, дрянь, отдающую мокрой бумагой и жженым пластиком, у кофейных автоматов, ячменную жижу из термосов бабулек, торгующих у переходов. Он, конечно, прекрасно понимает, что все это гадость и от лукавого, что никакого толку от этих суррогатов нет и не будет, но ничего с собой не может поделать, без дополнительной дозы стимуляторов, пусть даже и чисто психологических, ему просто захочется лечь и сдохнуть.
В общем-то, и так хочется, но с этим уже кое-как можно бороться.
А лучше всего недокофе удается усталым теткам на полупустых ночных заправках, поэтому ночами Рыжий ездит по этим магазинчикам-забегаловкам, жалея только об одном – на заправках нельзя курить, даже у местной бар-стойки нельзя, приходится отъезжать в сторону.
В одну из таких ночей он в очередной раз курит на обочине около своего мотоцикла, запивая очередную сигарету очередным дрянным кофе, и совершенно неожиданно и негаданно его встречает очередная смутная тень из его прошлого. И как узнала только, заметила, ведь мимо же ехала, что стоило проехать...
Но нет, она останавливается; машина с шофером, короткая пушистая шубейка, явно из натурального меха, сливочно-белый брючный костюм, неброские часики, бриллианты в ушах, золото на шее, дорогой парфюм, дорогие сигареты. А ведь из той же помойки, что и он, вылезла, на одной лестничной клетке жили; девочка как девочка, года на три-четыре младше, точно он не помнит, влюблена была, записочки под дверь совала, смотрела восторженно - они в детстве все такие - как же, такой себе девиантный парень, ни с кем особо не общается, не учится нигде, из школы выгнали, в колледж не взяли, курит, на байке катается, семейка неблагополучная – самое оно для юной девочки из хорошей семьи: обаять, отмыть, причесать, обогреть, обласкать. Вечно вот ему на таких девочек везло, да только в семнадцать-то разница в три года - почти как пропасть, вот никакой реакции на свою влюбленность девочка и не дождалась. А потом закрутилось все, ее семейство съехало куда-то в лучшие места, удачно, видно, съехало, вон как девочка устроилась-то, а он все там же, и все такой же, те же дешевые сигареты, вытертые джинсы, неизменный полосатый шарф, старая кожанка, да и квартира-то все та же, та же помойка, тот же спальный район.
И вот зачем только ей надо было останавливаться, сколько ведь не виделись, два года, пять, больше? А той влюбленности уже давно все пятнадцать с гаком исполнилось, а гляди ж ты - зачем-то остановилась...
Рыжий в раздражении выбрасывает недокуренную сигарету и тут же прикуривает новую. Как же зовут-то эту красотку. Леночка? Анечка? По-простецки как-то зовут, не под бриллианты имя.
Женщина останавливается в двух шагах, достает из сумочки длинный мундштук, сигарету, раззолоченную зажигалку, закуривает.
— Ты все не меняешься, – говорит она наконец. – Ни с кем тебя не перепутать.
— Зато ты каждый раз все шикарнее, – к сожалению, это не грубая лесть, а вполне себе правда. Примет за комплимент – так пусть и будет. Как же все таки зовут ее, никогда ведь на память не жаловался, а тут вспомнить не удается.
— Может, до кафе какого-нибудь прокатимся? А то холодно тут...
— Дело есть какое? Информация? Фото? Джинса? – Рыжий сминает стаканчик из-под кофе и бросает в сторону, под бордюр.
— Да нет... – смущается. – Так просто, поболтать, давно ведь не виделись.
«Глаза б мои тебя и дальше не видели», – думает Рыжий, но вдруг понимает, что согласится – и гори оно все огнем. Он устал, он бесконечно устал, и вот эта полузнакомая тетка из прошлой жизни – не самый худший способ хоть немного отвлечься от безумной гонки последних дней, несмотря на то, что придется выслушивать разговоры о ее жизни, успехах, победах и поражениях, пусть ее говорит, пусть пококетничает даже, он давно уже привык не реагировать. Зато как минимум пару часов не думать ни о чем серьезном – размен равноценен.
— Ну, если просто поболтать – поехали. Только место за тобой, я больше по дешевым забегаловкам спец.
В полупустом не то кафе, не то ресторанчике Леночку (или все таки Анечку?) прорывает, после двух бокалов пинаколады (как же, как же, дама должна показать свою элитность, начинать ночь с чего-нибудь крепкого это ведь не комильфо), Леночка (пусть будет Леночкой) заказывает виски, Рыжий тоже переходит с водки на виски, не пропадать же продукту, милая дамочка явно не ужрет почти что ли литр в одно рыло, а Леночка все щебечет и щебечет, аки птичка, рассказывает в подробностях и про себя, и про мужа, главного кого-то там чего-то там, Рыжий не вникает в подробности, про приемы, банкеты, бесконечную череду каких-то поездок, праздников, контракты, закупки, бизнес, дом, машины, прислугу. Леночка хлопает глазами, надувает губки, всплескивает руками и придвигается все ближе, и уже почти шепчет что-то Рыжему прямо в ухо, и губами тянется, и руками своими наманикюренными все в рыжие патлы норовит зарыться, а он все отодвигается, и пьет, и ждет, когда же, наконец, подействует хоть чуть-чуть этот чертов алкоголь, когда придет наконец блаженное состояние опьянения.
А Леночка-то как раз вроде бы и успешна, и вроде бы жизнь свою построила так, как сама того хотела, конечно, и родители не оплошали, и успешный брак тут помог, и поклонников у нее, вроде бы, целое море, и, вроде бы, есть у нее все, о чем только можно мечтать, а чего нет еще, то можно и купить – вот только вот этого рыжего оборванца у нее нет, а хочется. Леночка не то, чтобы злопамятна, но первые влюбленности очень плохо забываются, можно не помнить чувство, зато хорошо помнится смысл: «я хочу эту игрушку». А что обычно делают капризные избалованные девочки со своими игрушками – правильно, приобрести, поиграть и забыть, а может и выкинуть, вот и ей хочется – поиграть и выбросить, пусть вспомнит, как отвергал ее детскую влюбленность, да что отверг - даже внимания не обратил! Леночка привыкла, что на нее должны смотреть с восхищением, а стоит только намекнуть, поманить пальцем – и любой мужчина будет у ее ног, а этот ни в какую, опять все то же самое, полный игнор, сидит, молча отодвигается, скоро круг возле стола сделает, пьет, глаза стеклянные.
— Ну ты и сволочь! – с чувством говорит Леночка и обиженно надувает губки.
— А? – переспрашивает рыжая сволочь, всплывая откуда-то из глубины собственных мыслей.
— Сволочь ты просто редкостная! – повторяет Леночка, – я к тебе со всей душой, раскрываюсь тут, а ты!..
— А что - я? – Рыжий закуривает, откидывается на спинку стула, с наслаждением потягивается, заложив руки за голову, выпускает дым к потолку. – Я тебе что-то должен?
— А что, ничего? – шипит от злости Леночка. В ее воображении уже очень много чего произошло, уже нарисовалась картинка из серии «подобрали-отогрели», как же, забрала с ветра, с мороза, ужином накормила, напоила, уже пришло ощущение себя благотворительницей, и забылось как-то, что никто ее об этом не просил.
— А то, что ты себе тут успела придумать, – Рыжий будто читает ее мысли, – оставь, пожалуйста, при себе. Хотела поговорить – поговорили. На большее я не подписывался. Кроме того, ты, в принципе, абсолютно права – я сволочь. И мерзость. И всегда таким был.
— Может, ты еще и женщинами не интересуешься?
Любимый женский аргумент, по идее должен бы оскорбить, заставить доказывать, что все не так, не словами ведь доказывать, но вот рыжая игрушка никак не желает попадаться.
— Почему нет, вполне интересуюсь, – парирует мгновенно, – только теми, кто интересует меня. А что, это была попытка снять мужика на ночь? Прости, не понял, сразу бы отказался, планы у меня совсем другие. А муж-то что на это скажет? Он в курсе?
— Уходи, убирайся немедленно, – шепчет Леночка, закрывая лицо руками.
Рыжий встает, шарит по карманам, отсчитывает деньги, кидает на стол.
— Этого должно хватить. И, детка, не приписывай людям то, чего на самом деле нет. Разочаруешься рано или поздно.
— Когда же ты наконец уйдешь, – шепчет Леночка из-за закрывающих лицо рук.
— Уже ушел, – Рыжий пожимает плечами и идет к выходу. Леночка смотрит ему вслед сквозь пальцы. И все еще не понимает – она уже ненавидит его, или все еще просто разочарована.
На улице Рыжий мешкает пару минут около своего мотоцикла, раздумывает, стоит ли ехать после всего выпитого, или лучше пройтись пешком, решает, что ехать все же лучше, и даже шлем не надевает, после такого веселого вечера ничего ужасного с ним случиться уже не может, а не ужасное он переживет. Настроение, опять же, на удивление не испорчено, а вполне себе прекрасное, вот только очень хочется спать, видно, подстегнутый алкоголем организм решил, что если уж отдыхаем, то по полной, а то измотался совсем, сколько уже, третью ночь на кофеине и энергетиках.
Рыжий едет домой...

ту би континуум, как пишет нам Лобанов Александр...

URL
   

Я не курил уже ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ!!!!

главная